…Люди меняются. Прекрасно помню, как незадолго до завершения его работы в РАО ЕЭС Анатолий Чубайс говорил мне, что при всей привлекательности альтернативных источников энергии (ветер, блики небесного светила и т.п.) всё-таки ничто не сравнится с углеводородами (нефть, газ, уголь). Только они надёжны.
Но, вот, на прошлой неделе в средствах массовой информации не получила должного внимания одна, на мой взгляд, поистине знаковая новость. Новость — о том, что с помощью корпорации «Роснано» (которую Чубайс возглавляет теперь) завод Vesta в Ульяновске отгрузил на экспорт первую партию из почти пяти десятков гигантских лопастей (длиной по 62 метра) для ветряных электростанций. При этом, пошли лопасти не в Астраханскую область или Калмыкию (куда такая продукция шла до сих пор), а на экспорт, в Данию.
Опустим здесь ту забавную деталь, что Чубайс не раз прилюдно признавался: именно в Дании он любит проводить отпуск, потому что его там никто не узнаёт. Но даже если в действиях Чубайса и присутствует сентиментальный элемент, его с лихвой перекрывает то, что это – первая такая экспортная поставка из России на родину ветроэнергетики, каковой считается Датское королевство. А, значит, ульяновский завод (вместе со своими партнёрами в Ростовской и Нижегородской областях, где также локализовано это производство) вышел на должный уровень качества.
Вышел с тем, чтобы… Дело в том, что практически одновременно с новостью о начале переброски этих лопастей с Волги на Балтику появились два примечательных комментария. Сначала в колонке для агентства «Интерфакс» Президент ИМЭМО им. Е.М. Примакова академик Александр Дынкин, а вслед за ним в беседе со мной Нобелевский лауреат, глава Международного комитета премии «Глобальная энергия» Рае Квон Чунг (Южная Корея) констатировали: при нынешнем уровне цен на нефть будущее альтернативной энергетики оказывается под вопросом. Оба комментария уже опубликованы на нашем сайте. Но теперь – проиллюстрируем.
Итак, зачем строить ветряки, если опять дёшев мазут? Ну, а если мазут предстаёт эдаким «ретро», то не от цен ли на нефть считаются цены на природный газ? Так, давайте возводить не ветряки, а теперь уже классические электростанции на газе! Или, скажем, зачем вкладываться в создание сети точек по подзарядке электромобилей, если опять стало дешевле заправлять на АЗС обычный автомобиль с двигателем внутреннего сгорания? Кстати сказать, обычно считается, что это в Соединённых Штатах цена на бензин четко коррелируется с ценой на нефть, а в таких странах, как, например, Россия и Британия в цене автомобильного топлива превалирует налоговая составляющая. Но на этой неделе оптовые цены на бензин пошли вниз и в России.
Действительно, и Дынкин в Москве, и Чунг в Сеуле поделились своим мнением ещё до того, как в ночь с понедельника на вторник на этой неделе майские фьючерсы на техасскую нефть WTI приняли скандально отрицательные значения. Опять же, оставим за скобками те соображения, что помимо затоваривания может иметь место и картельный сговор. Мы свечку не держали. Оставим на совести паникёров-блогеров и то, что, устроив в ночь с понедельника на вторник бучу по поводу Техаса, они игнорировали вполне себе не отрицательные июньские фьючерсы на североморскую смесь «Брент» (и, соответственно, на российский экспортный коктейль, «Юралс»).
Но факт есть факт: эта ценовая «новая нормальность» много ниже той, что была в начале года. А в ночь со вторника на среду обозначилась тенденция ещё большего подрагивания и «Брента». Как следствие, и сланец, и альтернативная энергетика становятся либо не очень-то рентабельными, либо совсем нерентабельными – забавами.
Или всё-таки не забавами?
…В ту же ночь с понедельника на вторник самый неожиданный вопрос мне пришёл от одного из самых тонких известных мне мыслителей в Латинской Америке. Вице-президент Института Беринга-Беллинсгаузена (Монтевидео) Херардо Блейер только-то и написал мне в мессенджере: «Это конец нефтедоллара?» Блейер живёт и работает в Уругвае, где ни капли своей нефти нет. Впрочем, речь и о той южноамериканской республике, в чьей в истории есть чуть ли не первый мире (ещё в 1920-х) эксперимент по созданию «зелёного горючего» (смесь обычного бензина и тростникового спирта), а в современности – правительственная монополия на спирт, цемент и матушку-нефть, оформленная в виде госкомпании ANCAP.
Но в подоплёке – не только это. И Блейер тоже обратил внимание на то, что послесловием к соглашению ОПЕК++ стали публикации в таких, согласимся, разных газетах, как лондонская «Файненшл таймс» и пекинская «Чайна дейли». А в данном случае они вдруг зазвучали в унисон. Статьи в эти дни были о том, что низкие цены на нефть, напротив, подстегнут альтернативную энергетику.
Откуда такое?!
Как думается, ответ на этот вопрос я нашёл, общаясь в эти дни с упомянутым выше Рае Квон Чунгом. Я спросил его, как вообще «продавать» сейчас идею о развитии альтернативной энергетики развивающемуся миру, если там есть понимание, что даже в период высоких цен на нефть переход на «альтернативку» в странах Севера сопровождается массированными правительственными субсидиями. В своего рода скобках заметим: теперь,
кстати, не факт, что даже на Севере соответствующие строчки бюджетов не будут секвестрированы. А на Юге о таких вливаниях всегда могли только мечтать.
Чунг на это заметил, что, на самом деле, уровень субсидирования углеводородной отрасли бывает ещё выше, чем для альтернативной. И ещё посетовал на то, что сколько бы лидеры G7 и G20 ни договаривались о перенаправлении этих субсидий, результата нет. Собственно, в этом – разница между Чунгом и Дынкиным. Дынкин констатирует если не закат, то, минимум, паузу в развитии альтернативной энергетики. Чунг же считает, что альтернативу можно спасти и сейчас.
Конечно, не будем отказывать в идеализме и авторам статей в «Файненшл таймс» и «Чайна дейли». Но, как думается, это – предвестник новой битвы за государственные вливания. Особенно учитывая неплохой PR-фон. А именно: увидеть это сейчас можно только по телевизору или на мониторе компьютера, но всех же умилили дельфины, вернувшиеся в каналы Венеции (хотя, как тут выясняется, сняли их у Сардинии)! Не менее впечатляют и карты «до и после» от Северной Италии до окрестностей Уханя, на которых видно, как исчезли затемнения от промышленных выбросов. Да и в Москве зафиксированы рекордные показатели того, каким чистым стал воздух, стоило ввести пропуска и сократить автомобильное движение.
Вот, на этом фундаменте теперь уже никакие не идеалисты, а расчётливые инвесторы будут возводить новый волшебный палаццо, на фасаде которого будет начертан гордый девиз «Сделаем мир чище». Правда, как водится, мелким шрифтом будет разъяснено и то, как при этом надо перераспределить деньги налогоплательщиков.
С одной стороны, возражать против этого – брать грех на душу. Как можно призывать к дальнейшему загрязнению окружающей среды?! С другой стороны, заглядывая в будущее, мы понимаем, что не завтра и не послезавтра, но цены на нефть восстановятся. По крайней мере, люди моего поколения такое – видали. А, значит, вновь будет возможен разговор о балансе традиционной и альтернативной энергетики: куда-то действительно дешевле не ЛЭП тянуть, а поставить там ветряки или солнечные батареи и наоборот. Вот, и у Чунга дома стоит собственная солнечная батарея. Думается, такие микро энергетические системы будут сейчас набирать популярность. Собственно, ровно так, как это записано в целях устойчивого развития ООН: энергетика надежная и доступная.
Но в тех же ЦУР ООН речь идёт и об энергетике чистой. И тут, конечно, у тех, кто обеспечивает нас электричеством и теплом, сжигая углеводороды, после появления дельфинов в Венеции и чистого неба над Москвой, альтернатив мало: надо будет ещё больше думать об экологической стороне вопроса. Но, в конце концов, не цветёт ли сакура даже под угольными электростанциями в Японии? Наверное, просто надо поставить достойные фильтры, которые, конечно же, стоят денег.
Иными словами, надо, конечно, садиться и считать. Но, уверен, перераспределение субсидий может быть не по принципу «одно на другое», а учитывая экологию и доступность энергии, – для всех.
И, вот, воспользовавшись тем, что все наши лауреаты и члены Международного комитета сидят дома, мы в ассоциации «Глобальная энергия» решили именно сейчас форсировать работу, на которую нацелили нас наши учредители: затеяли сборник под рабочим названием «Десять прорывных идей в энергетике на следующие деять лет». И стоит сразу сказать, что в среде учёных раздел проходит вовсе не тому критерию, у кого какой лежит паспорт в кармане.
Скажем, лауреат «Глобальной энергии» прошлого года Фреде Блобьерг живет в Дании, куда как раз пошли лопасти из Ульяновска. Но из всех тем для нашего грядущего сборника он выбрал цифровизацию сетей (и уже другой вопрос, электричество со станций на каком топливе по этим сетям идёт; пусть даже сам Блобьерг верит в «декарбонизацию» и указывает, что ровно в эти дни эту тему дебатирует датский парламент Фолькетинг). Идём дальше. Первый же опрос, проведенный нашими партнёрами из Института Беринга-Беллинсгаузена в Монтевидео в среде латиноамериканских энергетиков, показал, что им, как и в Европе, интересна тема хранения электричества (за той оговоркой, что конкретно в Аргентине, прежде всего, думают о будущем сланца). А Том Блис из США предлагает вновь присмотреться к идее мобильных плавучих АЭС (что может показаться анафемой где-нибудь в Германии). Уж если на Западе такая разноголосица, то, значит, тем более надо садиться и считать. Но, прежде всего, — садиться говорить. Мы – уже сели.
И последнее. Симпатяги-дельфины, которые, надо полагать, ещё какое-то время после окончания пандемии коронавируса будут, всплывая на поверхность то тут, то там, радовать местных жителей и туристов, – это всё-таки следствие и такой никакой не симпатичной ситуации, когда встали производства. Между тем, устойчивое развитие – это, прежде всего, рабочие места. Решать проблемы экологии за счёт массового простоя производств и безработицы – не лучший рецепт.
Между тем, после пандемии успех политиков тем более будет считаться в количестве сохранённых/созданных рабочих мест.
И ещё. В конце концов, не во всей России не так ветрено, как в Дании. Но это – уже другая история.
