Энергополитика монархий Персидского залива в преддверии энергетического перехода
Обеспечивая порядка 30% поставок нефти и столько же природного газа на мировые энергетические рынки, арабские монархии Персидского залива (Саудовская Аравия, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман и Бахрейн) являются одним из основных конкурентов России в этой сфере.

Алексей МАСТЕПАНОВ

Заведующий Аналитическим центром энергетической политики и безопасности ИПНГ РАН, член совета директоров ИЭС, д. э. н., профессор РГУ нефти и газаим. И.М. Губкина, академик РАЕН

E-mail: amastepanov@mail.ru

Андрей СУМИН

Ведущий научный сотрудник Аналитического центра энергетической политики и безопасности ИПНГ РАН, к. ю. н.

E-mail: andrey-sumin@rambler.ru

Аннотация. В статье проанализирована энергетическая политика арабских монархий Персидского залива в аспекте развития возобновляемой энергетики. Дана характеристика состоянию энергетического сектора региона и подчеркнута специфика ТЭК каждого из расположенных там арабских государств. Проанализированы вызовы, с которыми сталкивается энергетический сектор в канун энергетического перехода. Раскрыты особенности подхода каждой из арабских монархий к возобновляемой энергетике. Охарактеризована роль ВИЭ в укреплении энергетической безопасности в регионе. Сделан акцент на усилиях некоторых стран по развитию водородной энергетики. Описаны основы стратегии каждого государства по развитию возобновляемой энергетики и отводимая ей роль в экономических преобразованиях на ближайшую перспективу. Перечислены факторы, как благоприятствующие, так и препятствующие развитию возобновляемой энергетики в указанных государствах. Дана характеристика усилиям стран-производителей углеводородов с целью оказать влияние на формирование глобальной дискуссии по изменению климата. Сделан прогноз относительно перспектив развития возобновляемой энергетики в регионе и роли «чистой» энергии как фактора трансформации ТЭК арабских монархий.

Ключевые слова: Персидский залив, нефтяные монархии, «чистая» энергия, возобновляемая энергетика, ВИЭ, энергетическая безопасность, энергетический переход, солнечная энергетика, ветроэнергетика, водород, ископаемые углеводороды.

Введение

Обеспечивая порядка 30% поставок нефти и столько же  природного газа на мировые энергетические рынки, арабские монархии Персидского залива (Саудовская Аравия, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман и Бахрейн) являются одним из основных конкурентов России в этой сфере.

В 2000-е годы, следуя общим тенденциям мирового развития, в том числе тренду на энергопереход, эти государства стали диверсифицировать свою экономику, вошли в число крупнейших производителей нефтегазохимической продукции, стали активно развивать возобновляемую энергетику, заговорили о водороде.

Насколько значимы эти преобразования для рассматриваемых стран, как они реализуются, и какие проблемы возникают у них на этом пути? Достижимы ли заявленные цели? Отразится ли достижение этих целей (и как?) на роли стран Персидского залива на мировых энергетических рынках? И как такая политика может «откликнуться» России?

Попробуем найти ответы на некоторые из этих вопросов.

Немного истории

С момента открытия первых нефтяных месторождений и до настоящего времени – в короткий с точки зрения цивилизационного развития период – расположенные в регионе Персидского залива арабские государства с монархической формой правления совершили головокружительный скачок в социально-экономическом развитии. Всего за несколько десятилетий Саудовская Аравия, Оман, Катар, Бахрейн, Кувейт и Объединенные Арабские Эмираты превратились из отсталых племенных территорий со средневековым экономическим укладом, в богатейшие государства, где уровень душевого дохода и потребления подданных – один из высочайших в мире[1].

Источник [1]

Рис. 1. Нефтяные монархии Персидского залива – члены Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ)

Своими успехами в развитии эти монархии обязаны в основном двум  факторам – крупным месторождениям углеводородов и взрывному спросу на них в мире в послевоенную эпоху. Углеводороды стали также основным фактором, определяющим внутреннюю энергетическую политику стран региона. Стабильный приток больших объемов экспортной выручки на протяжении десятилетий гарантировал им бюджетный профицит. В свою очередь, это позволяло правящим династиям наращивать внутреннее потребление, причем не в последнюю очередь – за счет обеспечения населения дешевыми, субсидируемыми энергией и топливом.[2]  

После окончания Второй Мировой войны и вплоть до начала предыдущего десятилетия арабские монархии Персидского залива занимали неизменную и четко определенную роль в мировой экономике. С одной стороны они являлись важным поставщиком нефти для многих стран мира (в том числе – для большинства государств Запада), с другой – крупным импортером практически всей номенклатуры западной промышленной и сельскохозяйственной продукции. Особенно сильной была взаимозависимость арабских государств Персидского залива с США и Великобританией. Для этих государств арабские монархии представляли особую ценность еще и потому, что десятилетиями являлись стабильным и емким рынком сбыта продукции их оборонно-промышленного сектора, традиционно обладающего сильным лоббистским влиянием в высших эшелонах власти обеих англосаксонских держав. В свою очередь, огромные долларовые поступления от экспорта нефти стран Персидского залива, хранящиеся в основном в банках США и Великобритании, а также вложенные в их государственные долговые обязательства, являлись для последних достаточно значимым дополнительным финансовым ресурсом. Такой симбиоз гарантировал арабским монархиям стабильную поддержку на самом высоком международном уровне.  

Реакция на основные вызовы, появившиеся  на рубеже веков

 Здесь следует особо подчеркнуть, что нефть для рассматриваемых государств все эти годы была больше, чем просто вид энергии, чем даже энергетика в целом. Нефть для них являлась (и является до сих пор) основой самого существования,  источником топлива и энергии, бюджетных доходов и валютных поступлений, занятости населения и богатства элиты. Однако резкое падение мировых цен на нефть 1986-1988 гг. и в 1999 г.  показало определённую зыбкость этого нефтяного фундамента. Уже в конце 1980-х – начале 1990-х гг. политики и официальные лица рассматриваемых стран залива начали понимать необходимость дополнить нефть другими источниками развития.

С началом мирового финансового кризиса 2008 г. начала испытывать первые потрясения и устоявшаяся за десятилетия взаимозависимость арабских государств Персидского залива с США и Великобританией, а обвал цен на нефть в 2014 г. повлек резкое сокращение бюджетных доходов во всех без исключения государствах региона [3]. Как следствие упала и их кредитоспособность – немыслимая за весь послевоенный период ситуация. В последующие годы, и об этом ещё будет сказано ниже, взаимозависимость арабских монархий Персидского залива и западных стран стала подвергаться и другим новым испытаниям.

Осознавая, что надвигается кризис, в арабских монархиях залива, начиная с середины 1990-х гг. и особенно в 2000-е гг., предпринимаются многочисленные попытки диверсифицировать экономику и расширить производственную базу. Политическую обкатку прошли реформы, призванные расширить промышленно-экономическую базу ради снижения зависимости от нефтегазовых доходов [4]. Более того, с конца ХХ века монархии залива стали ускоренными темпами принимать в этой области и практические меры: начали структурную трансформацию своих экономик, развернули  инфраструктурное строительство, включая  развитие электроэнергетики.

Процесс поиска выхода из сложившейся ситуации, отвязки от нефтяной зависимости, идёт уже не один десяток лет, ослабевая в периоды увеличения глобального спроса на нефть и другие углеводороды, и, соответственно, роста  цен на них, и вновь активизируясь в годы их спада. Мировой экономический кризис 2008-2009 гг. вызвал очередную вспышку интереса к  такой активизации, в очередной раз поставил арабские монархии Персидского залива перед необходимостью глубокого реформирования всей их экономики и финансовых систем, перед  необходимостью фундаментальной, пусть даже и болезненной, реформы рынка труда и системы образования[3] [1]. Но и на этот раз процесс таких преобразований идёт не всегда последовательно.

  Результат неосуществлённых реформ в полной мере проявился в 2019-2020 гг.  Ценовые и торговые войны и резко возросшая волатильность на мировых сырьевых рынках, дополненные коронавирусной пандемией, сопровождаемой экономическим спадом и дальнейшим обвалом цен на энергоносители, обрушили финансовую стабильность арабских  монархий залива. Так, по последним оценкам МВФ, ВВП этих стран в 2020 г. сократится от 4,5-4,9% в Катаре и Бахрейне, до 8,1-10% в Кувейте и Омане (в Саудовской Аравии – на 5,4%) [5].  По оценкам S&P Global Ratings, суммарный дефицит бюджетов стран GCC, при цене нефти порядка 40 долларов за баррель в 2000-2023 г., может достичь 490 млрд долларов. Антирекордным ожидается и сам 2020 г., в котором рост дефицита бюджетов этих стран может составить около 100 млрд долларов [6]. Как заявил в мае 2020 г. министр финансов Саудовской Аравии Мухаммед аль-Джадаан,  «Мы сталкиваемся с кризисом, которого мир никогда не видел в современной истории»  [7].

Энергетическая политика монархий Персидского залива

Естественно, всё вышесказанное самым непосредственным образом отражается и на формировании энергетической политики стран региона. Следует, однако, отметить, что поскольку нефть (в Катаре – природный газ) в этих странах определяет буквально  всё, то даже собственно энергетической политики как таковой в них до последнего времени не было: была нефть, и государственная политика, определяющая, сколько её добывать, и как тратить вырученные от её продажи деньги. Так, в Саудовской Аравии государственная политика была направлена на дальнейшую добычу нефти и воспроизводство её запасов,  а также на внедрение систем сбора попутного газа для его использования в электрогенерации. И такая политика была стабильной в течение десятилетий [8].

Лишь с развёртыванием реформ, направленных на структурные изменения в экономике, наряду с нефтяной политикой стали формироваться элементы государственной политики в области развития электроэнергетики, энергетической инфраструктуры, эффективности использования энергоресурсов[4]. Так, в той же Саудовской Аравии в 2008 г. приступили к реализации  Национальной программы энергоэффективности. В  2010 г. здесь были созданы Государственный центр энергоэффективности (Saudi Energy Efficiency Centre)  и Центр по освоению атомной и возобновляемой энергии имени короля Абдаллы (King Abdullah City for Atomic and Renewable Energy – KACARE), который проводит исследования, устанавливает и реализует национальную политику в области атомной и возобновляемой энергетики [9].

  Аналогичные по смыслу шаги и меры сделаны и приняты и в других арабских монархиях Персидского залива.

Новые вызовы – в поисках ответных реакций

Выше уже отмечалось, что взаимозависимость арабских монархий Персидского залива и западных стран в 2000-е гг. подверглась и другим новым испытаниям. Причиной тому стало развитие энергетических технологий. Внедрение технологий и методов сжижения и доставки природного газа ускорило формирование глобального газового рынка, что удешевило газ как источник энергии и сделало его более привлекательным для потребителя. Новые методы извлечения углеводородов из сланцевых пород позволили США – одному из важнейших в послевоенные десятилетия рынков сбыта ближневосточной нефти – резко нарастить собственную добычу.  Быстрое освоение новых технологий и взрывной рост нефтедобычи в Северной Америке привели к насыщению мирового рынка нефти и дальнейшему сокращению доходов ближневосточных стран от экспорта углеводородов. Наконец, с помощью прорывных технологий в области освоения ВИЭ западные страны – традиционные импортеры углеводородов сделали первый шаг к экономически целесообразному производству и потреблению существенных объемов «чистой» энергии, которая, в свою очередь, отвоевывает долю рынка у ископаемых энергоносителей.

Все эти события совпали по времени с новым раундом глобальных дебатов по проблемам экологии. К ставшей уже традиционной теме загрязнения природной среды продуктами сжигания ископаемых энергоносителей и пластиковым мусором добавилась и новая – ответственность производителей и потребителей угля и нефти за ускорение потепления климата на планете. В фокус критического внимания мировой общественности в этой связи впервые попали также производители углеводородного сырья из региона Персидского залива. Достоянием гласности становилась информация, доселе интересовавшая преимущественно специалистов. К примеру, в 2019 г. сообщалось, что ОАЭ принадлежат к числу государств, в которых объем выбросов парниковых газов на душу населения – один из самых высоких в мире [3]. В конце того же 2019 г. британская газета Guardian сообщала, что  именно саудовский государственный энергетический концерн Aramco еще с 1965 г. считается мировой компанией-чемпионом по выбросам углекислоты в атмосферу [10].

Перечисленные изменения мирового масштаба стали настоящим вызовом для  консервативных арабских монархий Персидского залива. По сути, под вопрос поставлена сама парадигма существования большинства из них в прежнем виде. Как уже было отмечено выше, добыча и экспорт углеводородов являются ни много ни мало основой государственности этих относительно молодых стран. Все эти причины побудили правящие династии региона по-новому оценить перспективы сохранения своих моделей хозяйствования. Появилось понимание того, что в новых условиях уже недостаточно получать доходы от нефтегазовой отрасли. Она должна способствовать диверсификации экономики путём создания новых секторов и рабочих мест. Традиционными рецептами в подобных случаях являются – наряду с более рациональным использованием имеющихся возможностей – поиск новых драйверов развития и задействование не использовавшихся прежде внутренних резервов с целью диверсификации экономики. Применительно к региону Персидского залива одним из таких факторов является развитие возобновляемой энергетики.   

Стоит отметить, что курс на использование ВИЭ как нового фактора обеспечения экономического роста является для стран региона не столько результатом следования мировым тенденциям, сколько назревшей объективной потребностью и попыткой хотя бы отчасти разрешить накопившиеся финансово-экономические проблемы [3].

         Характерно, что еще в 2010 г. большинство стран региона и не помышляло о масштабном использовании ВИЭ [10]. Тем не менее, уже только за 2014-2018 гг. в Саудовской Аравии, ОАЭ, Бахрейне, Катаре, Омане и Кувейте суммарная мощность работающих на ВИЭ электростанций  увеличилась более чем в три раза [3]. Переворот в мышлении представителей правящих династий стал, в том числе, следствием осознания преимуществ, которые способны дать ВИЭ в качестве дополнения к традиционно используемым для электрогенерации углеводородам.

Возобновляемая энергетика Саудовской Аравии

Наглядным примером здесь служит Саудовская Аравия – крупнейшая экономика в регионе Персидского залива. В последние годы энергопотребление здесь возрастает примерно на 8% ежегодно [11]. В 2019 г. потребление в королевстве первичной энергии на душу населения вчетверо превышало среднемировой уровень [12]. Увеличение потребления энергии объясняется стабильно быстрым приростом населения, характерным для всех монархий региона. Рост населения автоматически влечет за собой расширение строительства, увеличение спроса на электроэнергию для охлаждения и для прочих нужд в промышленном и коммунальном секторе. Отдельно необходимо упомянуть все возрастающее потребление воды, которую в силу природно-климатических особенностей региона приходится в основном получать путем опреснения морской воды, что само по себе требует сжигания больших объемов добываемых здесь  нефти и природного газа. Использование ВИЭ для генерации электроэнергии потенциально способно высвободить указанные объемы углеводородов для экспорта и пополнения резервов с целью воздействия на баланс спроса и предложения на мировых энергетических рынках. Кроме того, местные природно-климатические особенности весьма благоприятствуют развитию основных, используемых в настоящее время, видов возобновляемой энергетики –  солнечной и ветровой. Уровень солнечного излучения в регионе составляет 2,2 тыс. тепловых кВт·ч на 1 м2 земной поверхности – один из самых высоких в мире [12]. Наличие обширных незаселенных пустынных пространств идеально подходит для размещения крупных объектов солнечной генерации. Колоссальные ресурсы песка на Аравийском полуострове являются дешевым и доступным материалом для организации прямо на месте производства кремниевых панелей для солнечных электростанций. Наконец, государства региона располагают необходимыми средствами для финансирования развития возобновляемой энергетики. Перечисленные условия позволяют производить в регионе «зеленую» электроэнергию с низкой себестоимостью. К примеру, отпускная цена производимого на саудовской солнечной электростанции (СЭС)  в г. Саккака электричества составляла в конце 2019 г. всего-навсего 2,36 центов США за кВт·ч [13]. Аналогично и в соседних странах: так, в ходе состоявшихся в начале 2020 г. в Дубае аукционных торгов электроэнергией, производимой на местной СЭС имени Мохаммеда бин-Рашида-аль-Мактума, также была зафиксирована одна из самых низких в мире отпускных цен –  5,85 центов США за кВт·ч [14].

Стратегию Саудовской Аравии по развитию возобновляемой энергетики можно охарактеризовать как самую амбициозную, но и одновременно как самую непоследовательную в регионе. Первой саудовской инициативой в области возобновляемой энергетики стало учреждение в 2010 г. государственного органа в ранге агентства –  Центра по освоению атомной и возобновляемой энергии имени короля Абдаллы, о котором уже было сказано выше. Под его эгидой был реализован первый в королевстве проект в сфере ВИЭ – СЭС мощностью в 3,5 МВт. В 2012 г. саудовские власти заявили о намерении инвестировать свыше 100 млрд долларов в производство «чистой» электроэнергии на период до 2030 г. Проект предусматривал сооружение генерирующей инфраструктуры (в основном объектов солнечной энергетики) совокупной мощностью в 41 ГВт, что на тот момент составляло треть потребностей королевства в электроэнергии [12]. К 2040 г. суммарную мощность объектов возобновляемой энергетики планировалось довести до 54 ГВт [3]. Но уже в 2015 г. плановые показатели были резко пересмотрены в сторону снижения. Видоизмененный проект предусматривал строительство в период до 2023 г. генерирующих объектов суммарной мощностью всего лишь в 9,5 ГВт (14% общего объема потребления электроэнергии). Тем не менее, реализация данной задачи также пробуксовывала – главным образом в силу слабой координации усилий между отвечающими за проект государственными и полугосударственными структурами [12].  

С учетом этого негативного опыта в Саудовской Аравии была принята новая государственная программа освоения ВИЭ – Национальная программа по развитию возобновляемой энергетики (англ. – National Renewable Energy Program, сокр. NREP) [15]. Программа стала частью обнародованного в 2016 г. широкомасштабного стратегического плана экономических реформ наследного принца Мухаммеда бен Сальмана Vision-2030, разработанного в целях  диверсификации  нефтяной экономики,  снижения зависимости страны от экспорта нефти и перевода её на инновационный путь развития, а также повышения уровня жизни граждан, в том числе благодаря сокращению безработицы [16].[5] Для реализации программы стимулирования производства и использования чистой энергии были учреждены специальные ведомства, задачей которых стали определение приоритетных направлений по размещению инвестиций и разработка нормативно-правовой базы [14]. Координация взаимодействия между ведомствами и общее руководство ими было возложено на специально созданное в мае 2016 г. и наделенное обширными полномочиями Министерство энергетики, промышленности и минеральных ресурсов. Финансирование программы планировалось вести, в том числе, из средств саудовского суверенного фонда, объем которого составлял в то время около 2 трлн долларов. Особенностью программы являлся официально закрепленный приоритет освоения ВИЭ, а ее реализация должна была проводиться на основе государственно-частного партнерства. По мнению саудовского эксперта в сфере энергетики Имана Абдуллы Амана, возобновляемая энергетика была призвана стать ключом к диверсификации экспортных доходов и энергетического баланса, укрепить энергетическую безопасность страны и в конечном итоге обеспечить переход экономики страны к низкоуглеродному будущему [12]. Во исполнение данной программы министр энергетики Саудовской Аравии Халид Аль-Фалих в начале 2017 г. объявил о намерении на период до 2023 г. вложить до 50 млрд долларов в производство электроэнергии из ВИЭ. Предусматривалось возведение генерирующих мощностей совокупной производительностью около 10 ГВт, что соответствует производственному потенциалу семи-восьми современных атомных реакторов. Часть производимой электроэнергии планировалось экспортировать в соседние государства – Йемен, Египет и Иорданию – посредством высоковольтных линий, которые также планировалось построить [11]. Согласно плану Vision-2030, Саудовская Аравия должна в перспективе стать крупнейшим на Ближнем Востоке экспортером электроэнергии [12].

Вместе с тем именно Саудовская Аравия демонстрирует примеры, когда анонсируемые масштабные проекты в сфере ВИЭ зачастую остаются нереализованными. Показательна в данной связи судьба одного из проектов в рамках плана Vision-2030. В марте 2018 г. принц Сальман подписал с главой японского технологического холдинга Softbank Group Масаёси Соном предварительное соглашение (The preliminary agreement)  – «огромный шаг в истории человечества»  по выражению принца,  предусматривающее сооружение в Саудовской Аравии СЭС совокупной мощностью около 200 ГВт [17]. В создание солнечной генерации планировалось инвестировать в общей сложности около 200 млрд долларов; под размещение инфраструктуры должны были быть выделены сотни квадратных километров в пустынных районах [10,17]. На сегодняшний день это крупнейший в мире проект такого рода: для его реализации власти королевства и Softbank Group объявили о намерении учредить совместный инвестиционный фонд объемом 100 млрд долларов. Предусматривалось, что первые СЭС в рамках этого проекта, общей мощностью 7,2 ГВт на импортном оборудовании, заработают уже в 2019 г. [17]. Саудовские власти планировали в дальнейшем наладить собственное производство солнечных панелей с целью отказаться от их импорта, а в перспективе – и организовать их экспорт в другие арабские страны, где есть интерес к развитию солнечной генерации. По расчетам саудовских экспертов, новая отрасль способна создать в стране до 100 тыс. рабочих мест. Широкомасштабная выработка электроэнергии с низкой себестоимостью позволила бы сделать экономически привлекательным и развертывание на территории королевства энергоемких отраслей промышленности – цементной, сталелитейной, нефтехимической [12]. В конечном итоге возобновляемая энергетика призвана дать дополнительный импульс переходу на новый уклад пока еще основанной на нефти национальной экономики.

Тем не менее, уже в октябре того же 2018 г. действие соглашения с Softbank Group было приостановлено, и его перспективы остаются до сих пор неясными [10]. Аналогичная судьба постигла и многие другие проекты такого рода [3]. Практические результаты реализации грандиозных планов по освоению ВИЭ также нельзя назвать убедительными: так, если в 2014 г. в королевстве функционировали объекты возобновляемой энергетики суммарной мощностью в 24 МВт, то по состоянию на 2018 г. этот показатель возрос  до 142 МВт. Несмотря на количественный скачок, достигнутый в 2018 г. результат составил всего 1,5% от запланированного к началу 2023 г. показателя в 9,5 ГВт. Тем самым удельный вес ВИЭ в саудовском энергетическом балансе составил в 2018 г. скромные 0,2% [3]. В конце 2019 г. года была, наконец, введена в эксплуатацию первая в стране крупная СЭС в г. Саккака в провинции в Аль-Джуф мощностью в 300 МВт [13], о которой уже было сказано выше.  В январе 2019 г. саудовское государственное ведомство по реализации проектов в области возобновляемой энергетики (англ. –  Renewable Energy Project Development Office, сокр. REPDO) заявило о начале реализации второй фазы программы создания возобновляемой энергетики в королевстве, объявив тендер на проектирование и сооружение еще семи СЭС совокупной мощностью в 1515 МВт [13].

Подытоживая анализ саудовских инициатив по развитию возобновляемой энергетики, нужно отметить, что, невзирая на их размах и на готовность властей инвестировать в их реализацию колоссальные средства, они в 2019-2020 гг. ушли из перечня приоритетных задач королевства. Финансирование программы Vision-2030 в 2020 г. сократилось на 8 млрд долларов, что дало основание аналитику по Ближнему Востоку в королевском институте объединенных служб в Лондоне Майклу Стивенсу сделать вывод,  что Vision-2030 придется отложить в долгий ящик. «Я думаю, что с Vision-2030 пока более или менее закончено», — приводит его слова The New York Times [18].

По мнению Айши Аль-Сарихи, эксперта саудовского центра нефтяных исследований имени короля Абдаллы, самой насущной необходимостью для саудитов является в настоящий момент повышение мировых нефтяных котировок и сохранение высоких экспортных доходов от нефти [3], без чего невозможно сохранение финансовой, экономической и внутриполитической стабильности в стране на перспективу. Поэтому маловероятно, что Саудовской Аравии удастся построить к 2023 г. солнечные электростанции даже с заявленной совокупной мощностью в 9,5 ГВт.

Альтернативная энергетика ОАЭ

Среди арабских монархий Персидского залива первенство в развитии альтернативной энергетики принадлежит ОАЭ. Это государство раньше своих соседей приступило к освоению ВИЭ в промышленном масштабе. Еще в 2008 г. в ОАЭ при участии Массачусетского технологического института и ряда западных технологических компаний был основан исследовательский центр Masdar City, задачей которого стало изучение зарубежного опыта и разработка собственных технологий и внедренческих решений с учетом местных условий. Развитие возобновляемой энергетики с самого начала пользовалось поддержкой местных властей, которые рассматривают ВИЭ не только как дополнительный драйвер экономического развития, но и как фактор улучшения имиджа страны в глазах мировой общественности [3]. В 2012 г. вице-президент ОАЭ Мохаммед бин-Рашид-аль-Мактум обнародовал общенациональную программу под лозунгом «Зеленая» экономика для устойчивого развития» (англ. – Green Economy for Sustainable Development), которая предусматривала, помимо прочего, и масштабное развитие возобновляемой энергетики. Программа стала первой в ряду инициатив такого рода, которые правительство ОАЭ обязалось принять на период до 2021 г. [19]. Важной вехой в развитии возобновляемой энергетики стало принятие ОАЭ в 2017 г. общегосударственной Энергетической стратегии на период до 2050 г. (англ. – UAE Energy Strategy 2050). Энергетическая стратегия предусматривает радикальную диверсификацию энергобаланса, благодаря чему к 2050 г. доля «чистой» электроэнергии в ОАЭ будет составлять уже 50%. Предполагается, что целых 44% её будет приходиться на генерацию из ВИЭ и еще 6% – на атомную энергетику. Планируется также к 2050 г. снизить на 70% объем выбросов в атмосферу углекислоты, образующейся при производстве электроэнергии [20]. Здесь необходимо подчеркнуть, что ОАЭ – единственная среди нефтяных монархий региона, которая в рамках увеличения производства «чистой» энергии делает ставку и на развитие атомной энергетики. В августе 2020 г. в западной части страны была запущена первая в регионе АЭС Barakah, потенциально способная покрывать до четверти потребностей ОАЭ в электроэнергии. В сентябре 2020 г. министр энергетики ОАЭ подтвердил приверженность правительства достижению заявленных целей Энергетической стратегии [21].

Достаточно результативно осуществляется в ОАЭ и освоение ВИЭ. Еще в 2013 г. в Дубае была введена в строй первая очередь СЭС мощностью в 13 МВт. В 2014 г. в Абу-Даби была сдана в эксплуатацию СЭС «Шамс» мощностью в 100 МВт [14]. Там же, в Абу-Даби, запланирован к реализации проект строительства СЭС «Аль-Дхафра» мощностью 2 ГВт, которое будет вестись консорциумом компаний Abu Dhabi National Energy Company, Masdar, EDF и JinkoPower. В октябре 2020 г. консорциум в составе компаний Siemens, DEWA и Expo 2020 Dubai начал строительство новой очереди СЭС имени Мохаммеда бин-Рашида-аль-Мактума проектной мощностью в 5 ГВт, которая после планируемого на 2030 г. ввода в эксплуатацию станет крупнейшим объектом такого рода в мире [21].

В целом же последовательная политическая, организационная и финансовая поддержка властей позволила ОАЭ добиться наибольших успехов в развитии возобновляемой энергетики в рассматриваемом регионе. Если в 2014 г. в этом государстве функционировали объекты возобновляемой энергетики суммарной мощностью в 137 МВт, то в конце 2018 г. этот показатель увеличился уже до 589 МВт – то есть налицо рост более чем в 3 раза. Удельный вес ВИЭ в энергетическом балансе составил 2% – намного больше, чем у всех соседних стран. Тем самым по состоянию на конец того же 2018 г. ОАЭ уже ввели в строй 5% от заявленной на 2050 г. цели в 11,88 ГВт возобновляемой энергетики – опять же самый высокий показатель в регионе Персидского залива [3]. Таким образом, ОАЭ наиболее успешно из арабских нефтяных монархий реализует свои цели по укреплению энергетической безопасности и диверсификации экономики за счет развития возобновляемой энергетики.

Освоение ВИЭ в Бахрейне и Катаре

         Достижения в освоении ВИЭ у других расположенных в регионе арабских монархиях куда скромнее. В королевстве Бахрейн создано Ведомство по устойчивой энергетике (англ. – Sustainable Energy Authority, сокр. – SEA), которое  в октябре 2016 г. инициировало разработку системной программы освоения ВИЭ – Национального плана развития возобновляемой энергетики (англ. – National Renewable Energy Action Plan, сокр. – NREAP). Документ получил одобрение бахрейнского кабинета министров в январе 2017 г. План NREAP определяет круг возможностей Бахрейна по освоению имеющихся в его распоряжении ВИЭ, закрепляет цели развития возобновляемой энергетики и средства их достижения. По сути, это – программный документ, официально закрепляющий намерение королевства двигаться в направлении энергетического перехода согласно целям ООН в области устойчивого развития и в рамках Парижского соглашения по климату, к которому страна тоже присоединилась. Согласно NREAP, Бахрейн обязуется довести долю ВИЭ в энергетическом балансе до 5% к 2025 г. и до 10% к 2035 г. [22]. В 2018 г. общая мощность объектов возобновляемой энергетики в стране составляла 6 МВт или 3% от показателя в 196,05 МВт, которыми королевство намерено обзавестись к концу 2025 г., а  удельный вес «чистой» энергии в совокупном энергопотреблении находился в пределах статистической погрешности, составив всего 0,1% [3]. Как видно, королевство не ставит перед собой слишком амбициозных задач в приближении энергетического перехода. Причиной данного настроя является тот факт, что бахрейнская экономика, в отличие от соседей по региону, не столь сильно страдает от колебаний мировых цен на нефть [3].

           Сдержанный подход к развитию возобновляемой энергетики демонстрирует и Катар. Падение нефтяных цен в 2014 г. практически не отразилось на эмирате, поскольку основа его экономики – не нефть, а природный газ. Эмират обладает третьими по величине разведанными запасами (proved reserves) природного газа в мире, равными, по состоянию на конец 2019 г.,  24,7 трлн м3 [23]. Более того, формирование в последние годы глобального газового рынка исключительно благотворно сказалось и на состоянии финансов страны. В обеспечении национальной энергетической безопасности Катар также полагается на собственные газовые месторождения. Соответственно, страна не рассматривает развитие возобновляемой энергетики в качестве приоритета. В 2014 г. суммарная мощность работающих на ВИЭ объектов составляла 42 МВт; в 2018 г. она возросла до 43 МВт. На ВИЭ в энергетическом балансе Катара в конце 2018 г. приходилось 0,4%. Тем самым заданная цель – ввести в эксплуатацию к 2030 г. работающие на ВИЭ генерирующие объекты совокупной мощностью в 1,8 ГВт –   реализована пока на 2,4%  [3]. 

Оман – ставка на солнечную и ветровую электрогенерацию

Как достаточно последовательное стоит охарактеризовать развитие возобновляемой энергетики в Омане. Программа по освоению ВИЭ предусмотрена Национальной энергетической стратегией, которая, в свою очередь, является составной частью Стратегии развития Омана на период до 2040 г. (англ. – Oman Vision 2040). Программа оговаривает необходимость диверсификации энергетического баланса и закрепляет условие, согласно которому к 2030 г. как минимум 30% потребностей страны в электроэнергии должно покрываться из ВИЭ [24]. Как и соседи по региону, Оман делает ставку на солнечную и ветровую электрогенерацию. Стимулами к развитию возобновляемой энергетики руководство Омана считает диверсификацию экономики, усиление ее конкурентоспособности и снижение объема выбросов парниковых газов. Среди приоритетов заявлено также укрепление энергетической безопасности в форме увеличения предложения объемов энергии с целью гарантированного удовлетворения потребностей постоянно увеличивающегося населения. Общее руководство развитием возобновляемой энергетики c 2018 г. возложено на Министерство нефти и газа [24], а практическая его реализация –  на оманское Ведомство по освоению нефтяных ресурсов (англ. – Petroleum Development Oman, сокр. – PDO). Юридически PDO представляет собой вертикально интегрированную структуру – полугосударственное, получастное совместное предприятие, в котором 60% уставного капитала принадлежит правительству Омана, 34% – концерну Shell, 4% – концерну Total и 2% – компании Partex [25]. C 2018 г. PDO уже успело реализовать ряд проектов в сфере солнечной энергетики. В частности, все принадлежащие ведомству здания потребляют исключительно электричество, поступающее с СЭС, что ежегодно экономит 3,1 млн м3 природного газа. Произведенная на СЭС электроэнергия используется также для производства пара, который, в свою очередь, применяется в термических процессах нефтедобычи. Успешно реализованы и небольшие пилотные проекты по использованию электричества, выработанного СЭС. В деле снабжения коммунальной инфраструктуры «чистой» энергией PDO взаимодействует с оманским Управлением по водо- и электроснабжению.

          Неплохо развивается в Омане и ветроэнергетика. Реализацией ветроэнергетических проектов занимается консорциум, учрежденный местной компанией Rural Areas Electricity Company и фирмой из ОАЭ Masdar. Под руководством консорциума иностранные подрядчики возводят в южной части страны крупный (площадью 1900 га) ветропарк. Оборудование поставила компания General Electric. Проектная мощность ветропарка составляет 50 МВт; производимая электроэнергия должна обеспечивать потребности 16 тыс. домохозяйств. Проект носит статус пилотного: его успешная реализация даст «зеленый свет» реализации новых ветроэнергетических проектов в Омане и других государствах Персидского залива.    

         Обращает на себя внимание наличие в Омане хорошей нормативно-правовой базы, регулирующей развитие возобновляемой энергетики. Соответствующие нормы содержатся в финансовом, трудовом, медицинском, природоохранном и других отраслях законодательства. Сюда же относятся разного рода технические регламенты, устанавливающие обязательные стандарты безопасности [26].

Падение доходов от экспорта энергоносителей затронуло в последние годы и Оман. Бюджетные неурядицы негативно сказались также на финансовых возможностях PDO, в том числе и на способности компании развивать возобновляемую энергетику. Хотя за 2014-2018 гг. суммарная мощность объектов возобновляемой энергетики увеличилась с 1 до 8 МВт, в настоящий момент стране еще далеко до реализации намеченной на 2024 г. задачи –  довести этот показатель до 2,6 ГВт. По состоянию на конец 2018 г. удельный вес ВИЭ в энергетическом балансе Омана составил лишь 0,1% [3]. В течение 2020 г. власти султаната изыскивали возможности привлечения стороннего финансирования PDO. Решение было найдено 7 декабря 2020 г., когда был учрежден холдинг Energy Development Oman (сокр. – EDO), в структуру которого вошел и PDO. Кроме того, перечень задач PDO отныне пополнился и развитием компетенций в сфере низкоуглеродных технологий [27].  

Кувейт: лучше позже, чем никогда

         В отличие от ОАЭ и других монархий залива, правительство Кувейта ранее не стремилось развивать компетенции в области возобновляемой энергетики, в результате чего вплоть до недавнего времени не имело ни соответствующих технологий, ни стратегии их внедрения. Так, еще в 2014 г. возобновляемая энергетика в этом государстве полностью отсутствовала – власти эмирата выбрали выжидательную тактику, оценивая опыт соседних стран по созданию технологических наработок, а также по формированию финансовой и нормативно-правовой базы для их внедрения в практику. В настоящий момент Кувейт находится в стадии создания технологических партнерств с международными игроками. В стране реализуется несколько пилотных проектов в сфере солнечной энергетики; главным образом речь идет о размещении солнечных батарей на крышах зданий. По состоянию на 2018 г. суммарная мощность объектов возобновляемой энергетики в Кувейте достигла 79 МВт, а доля производимой ими «чистой» электроэнергии в общем объеме её потребления равнялась 0,4%. Данный показатель составил всего-навсего 0,88% от намеченной ранее  цели в 11 ГВт, которой Кувейт намеревался достичь в 2020 г. [3]. Между тем по прогнозам кувейтских экспертов потребление электроэнергии в стране возрастет  к 2035 г. на треть по отношению к уровню 2019 г. Власти эмирата отдают предпочтение ускоренному развитию газовой генерации [28, с.35], а возобновляемой энергетике отводится второстепенная роль. Ожидается, что в 2035 г. удельный вес «чистой» электроэнергии составит 3% энергопотребления страны, хотя власти не исключают доведения этого показателя до примерно 15% к 2030 г. [28, с. 16, 24; 29].

И не только ВИЭ

             В самое последнее время страны региона стали проявлять интерес и к такому направлению энергетического перехода, как водородная энергетика. Так, это инновационное направление вошло в стратегию Vision-2030 Саудовской Аравии, где,  реализуя программу  повышения эффективности бизнеса компании Saudi Aramco, в рамках демонстрационного проекта этой компании с Saudi Arabian Basic Industries Corp. (SABIC) и Институтом экономики энергетики Японии (IEEJ) в сентябре 2020 г. была произведена и отгружена в Японию  первая партия водорода в виде аммиака[6].

            Месяцем раньше американская международная корпорация Air Products and Chemicals, Inc. подписала соглашение с  саудовской электроэнергетической компанией  ACWA Power и особой экономической зоной  Саудовской Аравии NEOM-City о  создании консорциума, целью которого является строительство крупнейшего в мире завода по производству водорода стоимостью в 5 млрд долларов на побережье Красного моря. Этот завод будет производить «зелёный» водород электролизом воды, используя электроэнергию ветровых и солнечных электростанций. Пуск завода намечен на 2025 г. [31].

            Пилотный проект по производству «зелёного» водорода методом электролиза воды реализуется и в ОАЭ. Здесь, в Дубае, рядом с СЭС им. Мохаммеда бин Рашид Аль Мактума, компания Siemens совместно с Управлением электроэнергетики и водных ресурсов Дубая (DEWA) и компанией Expo 2020 Dubai ведут строительство пилотного завода, пуск которого намечен «до начала ЭКСПО»[7] [32].

            Конечно, не обошлось, как и в случае с ВИЭ, без «громких» заявлений.  Так, в ноябре 2020 г. выступая на брифинге в Эр-Рияде в преддверии саммита G20, министр энергетики Саудовской Аравии  принц Абдулазиз бин Салман заявил, что  у королевства есть амбициозные планы стать крупнейшим поставщиком водорода в мире («голубого» водорода на базе местных запасов природного газа) [34].

          В целом же  анализ показывает, что  Саудовская Аравия не спешит отказываться от нефти и природного газа,  и явно нацелена на сохранение своей роли важного поставщика энергоресурсов — как в виде традиционных углеводородов, так и новых, в том числе –  водорода. При этом в руководстве страны растёт понимание того, что замена экспорта нефти новыми экологически чистыми энергоносителями, которые могут быть произведены с использованием существующей нефтегазовой инфраструктуры, в конечном итоге необходима для обеспечения долгосрочной жизнеспособности самой нефтяной промышленности [35].

Теневая сторона успехов

Тем не менее, несмотря на достигнутые нефтяными монархиями определенные успехи в развитии возобновляемой энергетики в соответствии с их стратегиями по диверсификации энергетического баланса и противодействию потеплению климата, перечисленные усилия имеют и другую, теневую сторону, о которой официальные представители предпочитают не распространяться.

Так, богатые нефтяные монархии Персидского залива сыграли одну из ключевых ролей в торможении повестки дня начатой в 1991 г. под эгидой ООН дискуссии  о порядке и количественных параметрах снижения эмиссии парниковых газов в атмосферу. Особую активность проявляют – при поддержке лоббистских структур из других государств-производителей углеводородов –  делегации Кувейта и Саудовской Аравии. В частности, в свое время обе делегации настаивали, что все решения по снижению выбросов должны приниматься единогласно, а не большинством голосов представителей 195 государств-членов ООН. В размывании особо чувствительных для экспортеров углеводородных энергоносителей предложений арабским делегациям помогали и представители некоторых государств Запада – к примеру, Австралии. С подачи государств региона Персидского залива на дискуссии по климату в рамках ООН выносились и предложения  включить в перечень оснований для международной помощи не только урон, наносимый, к примеру, некоторым беднейшим странам повышением уровня Мирового океана вследствие потепления климата, но и ущерб, который в будущем возникнет у государств-производителей углеводородов из-за согласованного на международном уровне перехода на более климатически нейтральные энергоносители [10].

Предпринимая различные по действенности меры по развитию возобновляемой энергетики, правительства всех без исключения монархий региона продолжают удерживать добычу углеводородов на высоком уровне и даже стараются нарастить ее. В частности, Саудовская Аравия в минувшее десятилетие увеличила суточную нефтедобычу на 2 млн барр. Похожая картина наблюдается и в ОАЭ, считающихся по праву региональным первопроходцем в освоении ВИЭ. Хотя на эту страну в 2016-2019 гг. приходилось примерно 70% всех введенных в эксплуатацию генерирующих мощностей на ВИЭ в регионе,  здесь за минувшее десятилетие добыча нефти выросла   на 800 тыс. барр. в сутки [10].

Заключение

Подытоживая сказанное, можно отметить  следующее.

Возобновляемая энергетика имеет несомненные перспективы в районе Персидского залива. ВИЭ (а именно энергия солнца и ветра) в регионе – неиссякаемый источник гарантированной и потенциально дешевой электроэнергии. Развитие возобновляемой энергетики приобретает особую важность для Саудовской Аравии, ОАЭ, Бахрейна, Омана и Кувейта еще и потому, что позволяет за счет внутренних ресурсов укрепить энергетическую безопасность, диверсифицировать энергетический баланс и, по крайней мере, частично, покрыть свои растущие потребности в электроэнергии. Такой подход дает возможность пяти перечисленным государствам изначально снизить использование природного газа в электрогенерации, что для них весьма критично в силу нестабильности их отношений с двумя важнейшими экспортерами газа в регионе – Ираном и Катаром [3].

Строительство новых генерирующих мощностей и удешевление производства оборудования для возобновляемой энергетики в будущем позволят производителям снижать оптовые цены на «чистую» электроэнергию, что в конечном итоге должно снизить и тарифы для конечных потребителей. Так, за 2010-2017 гг. среднемировые отпускные цены на электроэнергию снизились в ветровой энергетике (наземные ветропарки) на 22%, а в солнечной – даже на 73% [3]. Таким образом, электроэнергия станет более доступна и для промышленных, и для бытовых потребителей, что явится дополнительным стимулом для экономического роста в районе Персидского залива и, возможно, на всем Ближнем Востоке и в Северной Африке [14]. Использование ВИЭ как внутреннего резерва развития и дополнительного драйвера экономического роста способно также смягчать в перспективе неблагоприятное воздействие на местные экономики колебаний мировых цен на ископаемые энергоносители.

С другой стороны, имеется ряд присущих именно нефтяным монархиям объективных факторов, препятствующих развитию возобновляемой энергетики. К их числу относятся финансовые и организационные проблемы, а также острый дефицит высококвалифицированных национальных кадров всех уровней. Успешная реализация долгосрочных программ по освоению ВИЭ невозможна без инвестиций в техническое  образование и подготовку кадров, что само по себе требует грамотного планирования на десятилетия вперед. Проблемы, с которыми столкнулся регион Персидского залива при осуществлении проектов в сфере возобновляемой энергетики, а также способы их решения представляют несомненный интерес и для других стран, в том числе и для России. Из опыта арабских монархий видно, что для освоения ВИЭ уже недостаточно двух, казалось бы, основных предпосылок – политической воли и необходимых финансовых ресурсов. Практическая реализация проектов в сфере «чистой» энергии должна увязываться с потребностями экономики в национальном и региональном масштабах, а не быть данью политической моде. Примеры стран Персидского залива демонстрируют, что успешное развитие возобновляемой энергетики требует современного и мотивированного управленческого аппарата. А это, в свою очередь, немыслимо без развитого нормативно-правового регулирования, которое позволяет оперативно и гибко реагировать на различного рода вызовы.                

Сложившаяся в последние годы в арабских государствах Персидского залива ситуация наглядно показывает, что состояние экономик нефтяных монархий на обозримую перспективу все равно будет зависеть от мировой конъюнктуры на ископаемые углеводороды со всеми вытекающими последствиями. Поэтому, при всей значимости и необходимости подобных преобразований, они останутся в числе основных поставщиков углеводородного топлива на мировые рынки, а нефть и газ  по-прежнему будут краеугольным камнем их экономики и международных отношений. И конкуренция с ними на этом сужающемся рынке будет только возрастать. Можно даже предположить, что сами цели энергоперехода, как и развитие возобновляемой энергетики и соответствующей риторики, может быть дополнительным средством укрепления позиции этих стран на энергетических рынках.

Более того, поскольку Энергетической стратегией России поставлена задача вхождения Российской Федерации в число мировых лидеров по производству и экспорту водорода, то страны Персидского залива могут стать основным конкурентом России и на этом пути.

Использованные источники

  1. Кито де Бур, Джон Тернер. Диверсификация по-арабски. Вестник McKinsey. Номер 16 (2007). – URL: http://vestnikmckinsey.ru/strategic-planning/diversifikaciya-po-arabski

  2. Krane Jim. Energy Kingdoms: Oil and Political Survival in the Persian Gulf / Columbia University Press, 2019. – URL: https://www.amazon.com/Energy-Kingdoms-Political-Survival-Persian/dp/0231179308

  3. Renewable Energy in the Gulf Arab States. – URL: https://ccas.georgetown.edu/2019/11/18/renewable-energy-in-the-gulf-arab-states/

  4. Кристиан Коатс-Ульрихсен. Персидский залив: есть ли жизнь после нефти?// Журнал «Россия в глобальной политике». – URL: https://globalaffairs.ru/articles/persidskij-zalivest-li-zhizn-posle-nefti/

  5. IMF Country information. – URL: https://www.imf.org/en/Countries

  6. Мануков С. Странам Персидского залива необходимы более высокие цены на нефть. – URL: https://expert.ru/2020/09/29/gulf/

  7. The end of the Arab world’s oil age is nigh. –  URL: https://www.economist.com/middle-east-and-africa/2020/07/18/the-end-of-the-arab-worlds-oil-age-is-nigh

  8. Saudi Arabia’s Energy Policy. A Disciplined Approach to Forward-looking Policymaking. August 31, 2012. – URL: https://csis-website-prod.s3.amazonaws.com/s3fs- public/legacy_files/files/publication/120831_Akhonbay_SaudiArabiaEnergy_Web.pdf

  9. Climate Change Legislation — Saudi Arabia. – URL:  https://www.lse.ac.uk/GranthamInstitute/wp-content/uploads/2015/05/SAUDI_ARABIA.pdf

  10. How real is Saudi Arabia’s interest in renewable energy? – URL: https://www.theguardian.com/environment/2019/oct/12/how-real-saudi-arabia-interest-renewable-energy

  11. Saudis bauen Ökostrom massiv aus. – URL: https://www.n-tv.de/wirtschaft/Saudis-bauen-Okostrom-massiv-aus-article19564271.html

12. Solar Energy in Saudi Arabia: Perspectives. – URL: https://www.ecomena.org/solar-saudi-arabia/

13. Saudi Arabia’s 300 MW Sakaka solar plant comes online. – URL: https://www.pv-magazine.com/2019/11/27/saudi-arabias-300-mw-sakaka-solar-plant-comes-online/

14. Renewables Market in MENA. – URL: https://www.bioenergyconsult.com/renewables-market-mena/

15. The National Renewable Energy Program. – URL:  https://www.powersaudiarabia.com.sa/web/index.html

16. Vision 2030. – URL: https://vision2030.gov.sa/en

17. Riyadh and Japanese investment fund are seeking to develop 200GW of solar projects  throughout the kingdom. – URL: https://www.meed.com/saudi-arabia-softbank-sign-agreement-200bn-solar-venture/

18. Будущее откладывается. Саудовская Аравия прощается с сырьевым благополучием. – URL: https://finance.rambler.ru/markets/44214256/?utm_content=finance_media&utm_medium=read_more&utm_source=copylink

19. Green economy for sustainable development. – URL: https://www.khaleejtimes.com/article/20120115/ARTICLE/301159883/1002

20. UAE Energy Strategy 2050. – URL: https://u.ae/en/about-the-uae/strategies-initiatives-and-awards/federal-governments-strategies-and-plans/uae-energy-strategy-2050

21. UAE’s clean energy goals are not limited to solar, says energy minister. – URL: https://www.world-nuclear-news.org/Articles/UAEs-clean-energy-goals-are-not-limited-to-solar-s

22. National Renewable Energy Action Plan (NREAP). – URL: http://www.sea.gov.bh/nreap/

23. BP Statistical Review of World Energy 2020. 69th edition. – URL: https://www.bp.com/content/dam/bp/business-sites/en/global/corporate/pdfs/ energy-economics/statistical-review/bp-stats-review-2020-full-report.pdf

24. Oman’s Renewable Energy Projects. – URL: https://www.trade.gov/market-intelligence/omans-renewable-energy-projects

25. A dynamic market leader. – URL: https://theenergyyear.com/companies-institutions/petroleum-development-oman/

26. Clean Energy in Oman. – URL: https://www.tamimi.com/law-update-articles/clean-energy-oman/

27. Energy Development Oman holding launched. – URL: https://theenergyyear.com/news/energy-development-oman-holding-launched/

28. Kuwait Energy Outlook — 2019. Sustaining Prosperity Through Strategic Energy Management / Energy Building and Research Center, Kuwait Institute for Scientific Research, 2019. – 84 c.

29. Kuwait Inaugurates Renewable Energy Project with 70 MW Production Capacity. – URL: https://english.aawsat.com/home/article/1601581/kuwait-inaugurates-renewable-energy-project-70-mw-production-capacity

30. Саудовская Аравия запускает крупнейшее в мире производство «зеленого» водорода. – URL: http://rcc.ru/article/saudovskaya-araviya-zapuskaet-krupneyshee-v-mire-proizvodstvo-zelenogo-vodoroda-74878

31. Green hydrogen to be «the new oil» in the next 20 years, says Siemens Middle East. – URL: https://www.arabianbusiness.com/energy/438001-green-hydrogen-to-be-the-new-oil-in-the-next-20-years-says-siemens-middle-east-chief-manuel-kuehn

32. Саудовская Аравия раскрыла план стать глобальным водородным гигантом. – URL: https://www.arabianbusiness.com/energy/454835-saudi-arabia-reveals-plan-to-be-global-hydrogen-giant

33. Saudi Aramco отгрузила в Японию первую партию «голубого» аммиака.  – URL: https://rupec.ru/news/45293/

34. Экспо-2020 Дубай. Даты проведения. – URL: https://dubai-expo-2020.ru/daty-provedeniya/

35. Bassam Fattouh. Saudi Oil Policy: Continuity and Change in the Era of the Energy Transition// OIES PAPER: WPM 81, January 2021. – URL:  https://www.oxfordenergy.org/wpcms/wp-content/uploads/2021/01/Saudi-Oil-Policy-Continuity-and-Change-in-the-Era-of-the-Energy-Transtion-WPM-81.pdf


[1] В мае 1981 г. эти страны образовали Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Поскольку арабские страны название «Персидский» не признают, в англоязычной литературе эта организация называется   Совет сотрудничества стран Залива (Cooperation Council for the Arab States of the Gulf – GCC).

[2] Подробнее об этом см. [2].

[3] Как справедливо отмечают специалисты McKinsey, реформа образования — тема вообще деликатная, а в странах Персидского залива дело усугубляется религиозным и культурным факторами [1].

[4] Как отметил Кристиан Коатс-Ульрихсен – научный сотрудник Института публичной политики Джеймса Бейкера при Университете Райса, «бич стран региона – неприемлемо высокий уровень потребления энергии» [4].

[5] Детальный анализ побудительных мотивов и мер по диверсификации экономики этой крупнейшей страны региона в совокупности с её консервативной политикой хеджирования рисков и стремлением соответствовать представлениям об экономике если и не углеродно-нейтральной, то, по крайней мере, соответствующей требованиям эпохи энергетического перехода, безусловно, представляет огромный интерес. Однако, это уже задача отдельного исследования.

[6] Данный проект охватил всю цепочку создания стоимости, включая преобразование углеводородов в водород, а затем в аммиак, а также улавливание и утилизацию выбросов диоксида углерода. Так,  30 т  уловленного CO2 были  использованы в процессе производства метанола на предприятии SABIC в Ибн-Сине, а ещё  20 т направлены на месторождение Uthmaniyah, принадлежащее компании  Saudi Aramco, для увеличения добычи нефти [30].

[7] Хотя Всемирная выставка Экспо, которая пройдёт в крупнейшем городе ОАЭ, называется «Экспо-2020», её открытие состоится только 1 октября 2021 г., а закрытие – 31 марта 2022 г. [33].

Источник: energypolicy.ru

Поделиться:

Поделиться в facebook
Facebook
Поделиться в telegram
Telegram
Поделиться в email
Email
Поделиться в twitter
Twitter
Поделиться в vk
VK
Поделиться в odnoklassniki
OK
Поделиться в reddit
Reddit

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наукоемкая коммерция в добыче нефти

«Газпром нефть» за счет развития новых технологических продуктов рассчитывает до 2025 года суммарно получить более 130 млрд рублей дополнительного дохода и более 110 млн тонн дополнительной добычи нефти.

далее ...

Спрос на газ продолжит расти

Мировое потребление газа к 2030г может вырасти на 15% по сравнению с 2019 годом и достигнуть 4,5 трлн куб. м. Об этом сообщил вице-премьер РФ Александр Новак на заседании Форума стран-экспортеров газа.

далее ...

Первая ГЭС на аккумуляторах появится в Австралии

Гидроэлектростанция в Австралии впервые установит литий-ионную аккумуляторную систему накопления. Регулятор разрешил компании Meridian Energy Australia использовать аккумулятор мощностью 20 МВт и ёмкостью 40 МВтч на ГЭС Хьюм в австралийском штате Новый Южный Уэльс.

далее ...

Архивы


Январь 2021
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031