Тотальный блэкаут продлился не более полутора часов, к концу рабочего дня энергоснабжение было почти полностью восстановлено. Но этот инцидент вызвал волну вопросов о том, почему отключения электричества приобрели такой массовый характер и что нужно делать, чтобы не допустить подобных аварий в будущем.
Единая энрегосистема Центральной Азии была создана еще в 1970-х годах прошлого века во времена СССР. Богатые водными ресурсами Таджикистан и Киргизия летом обеспечивали Туркмению, Узбекистан и Казахстан запасами воды, которые скапливались в водохранилищах их собственных гидростанций, в обмен получая во время зимних пиков электроэнергию из этих трех республик. С выходом Туркмении (2003 г.) и Узбекистана (2009 г.) Объединенная энергосистема перестала существовать, однако в 2018 г. она была восстановлена по инициативе президента Узбекистана Шавката Мирзиеева.
«На сегодняшний день каждая из стран региона придерживается собственной версии блэкаута. В Казахстане в качестве основной причины называют сбой на Сырдарьинской ТЭС, расположенной в одноименной области Узбекистана, где из строя вышло три из шести энергоблоков. В Узбекистане же таковой считается авария в электросетях Казахстана, которая привела к скачкам напряжения в узбекской сети, подключенной к Объединенной энергосистеме региона. По всей видимости, установить реальную причину будет сложно без независимого и полноценного расследования», — рассказал ассоциации «Глобальная энергия» руководитель экспертного совета, директор Института развития технологий ТЭК Сергей Воробьев.
«К сожалению, данная авария является одной из череды других, которые были зафиксированы в последние годы. Общее ухудшение энергетической безопасности в регионе в значительной степени обусловлено постепенной потерей функциональности Объединенной энергетической системы Центральной Азии (ОЭС ЦА), которая связывает три страны, в условиях усиливающегося спроса на электроэнергию, высокого износа генерирующих мощностей и сетевой инфраструктуры, перегруженности энергосистемы в пиковые периоды в регионе», — сообщили «Глобальной энергии» в Евразийском банке развития, специалисты которого подготовили доклад «Инвестиции в водно-энергетический комплекс Центральной Азии».
Энергетика стран Центральной Азии отличается высоким уровнем износа электросетевого комплекса и генерирующих мощностей. Удельный вес мощностей возрастом свыше 30 лет составляет от 44% до 75%. В странах практически не применяются энергоэффективные и энергосберегающие технологии, что приводит к потерям от 7% до 20% произведенной энергии. При этом энергосистемы каждой из стран разбалансированы: в одних регионах энергия производится в избытке, а в других – импортируется из соседних государств.
По целому ряду отзывов, существующие с советских времен ГЭС используются нерационально, что приводит к сезонных дефицитам и холостым сбросам воды, как результат несовпадения пиков производства и потребления. По данным «Русгидро», ежегодный объем неудовлетворенного спроса на электроэнергию в Киргизии и Таджикистане оценивается в 1,5–3 ТВт·ч и 4–4,5 ТВт·ч.
Эти проблемы наслаиваются на то, что и межгосударственное регулирование водных ресурсов, необходимого для удовлетворения неравномерных в течение года потребностей в воде для ирригации, очевидно, ждёт новых решений.
«Из-за недостатка собственных энергоресурсов страны с преобладающей гидроэнергетикой – Кыргызстан и Таджикистан — стали выпускать из водохранилищ больше воды в зимнее время для покрытия в этот период возросших потребностей в электроэнергии, что привело к нарушению правил эксплуатации ГЭС и расчетных их водных и энергетических режимов, росту аварийных ситуаций на энергосистемах, снижению надежности энергоснабжения (более подробно про вызовы и архитектуру водно-энергетического комплекса Центральной Азии — в докладе ЕАБР)», — отметили в ЕАБР.
«В находящихся в низовьях водных бассейнов южных регионах Казахстана и Узбекистане, помимо появления проблем с энергоснабжением в пиковые периоды, все более обостряются проблемы дефицита водных ресурсов и уровня производительности в сельском хозяйстве. В условиях диспропорционального распределения генерирующих мощностей в Казахстане (порядка 77% электрической энергии производится в Северной зоне) южные области сталкиваются с проблемой дефицита электроэнергии. Проблема дефицита мощностей в Казахстане проявилась в декабре 2021 г. уже на уровне всей энергосистемы. Ситуация осложнилась увеличением электропотребления, связанного с переносом в Казахстан «майнинговых ферм» после введенного КНР в июле 2021 г. запрета на эту деятельность. В этот период оперативно организованные поставки из России позволили избежать введения ограничений энергоснабжения», — добавили в ЕАБР.
«Узбекистан, обладая ограниченным потенциалом ГЭС, также сталкивается с проблемой пиковых нагрузок. Дефицит мощности и энергии в энергосистеме Узбекистана в период осеннее-зимнего максимума нагрузок, особенно в маловодные годы, приводит к перегрузу сечения Север — Юг Казахстана, срабатыванию автоматики деления по транзиту Север — Юг Казахстана и к несанкционированным отклонениям перетоков между энергосистемами России и Казахстана. Все эти негативные факторы приводят к тяжелым авариям в энергосистемах стран Центральной Азии, потере многолетней регулирующей способности водохранилищ и нарастанию критического недостатка воды на ирригационные цели даже в многоводные годы», — отмечается в докладе.
Проблемы энергообеспечения будут только увеличиваться в след за активно растущим спросом на энергию во всех странах Центральной Азии. «В Казахстане спрос растет из-за увеличения количества майнеров; в Узбекистане – из-за ускорения экономического роста, которое происходит во многом благодаря усилиям по привлечению иностранных инвесторов: в 2018 г. прирост ВВП составил 5,4%, в 2019 г. – 5,8%, а в 2021 г. – 6,2% (в 2020 г., на фоне пандемии, рост замедлится до 1,6%); в Киргизии – из-за специфики природных условий, которые благоволят как строительству ГЭС, так и автономной возобновляемой генерации», — отмечает Сергей Воробьев.
Страны уже поднимают вопрос о необходимости строительства новых генерирующих мощностей. Так, Казахстан ведет переговоры с «Росатомом» о строительстве новой АЭС. Киргизия хочет возобновить работу по проектам строительства Верхне-Нарынского каскада ГЭС и Камбаратинской ГЭС-1, которые должны были реализовываться в партнерстве с «РусГидро». Узбекистан уже приступил к строительству шести солнечных и трех ветровых станций общей мощностью 2,8 гигаватт (ГВт).Кроме того, необходимо модернизировать и расширить уже работающие объекты в рамках Объединенной системы энергоснабжения, в первую очередь гидроэлектростанции региона, считают специалисты ЕАБР.
«Одним из ключевых преимуществ ГЭС является возможность их использования в качестве маневренного резерва мощности, поскольку генераторы станций можно легко включать/выключать в зависимости от потребностей в электроэнергии. Они позволяют хорошо регулировать частоту и покрывать растущие пиковые нагрузки и при этом содействуют снижению выбросов СО2. Согласно расчетам ЕАБР оптимальный режим ОЭС-ЦА поспособствовал бы формированию резервов мощности, балансированию рынка, снижению потребностей в вводе 9,4 ГВт мощностей и, соответственно, экономии дополнительных инвестиций в генерацию в 22,3 млрд долларов», — отметили в ЕАБР.
«В условиях глобального энергетического перехода согласованное развитие общего водно-энергетического комплекса в регионе позволило бы в конечном итоге более эффективно провести необходимую модернизацию электроэнергетики стран Центральной Азии. Данная модернизация подразумевает использование потенциала современных доступных технологий в водно-энергетическом комплексе, которые содействовали бы устойчивому развитию региона», — подчеркнули в ЕАБР.
