Блэкаут в Центральной Азии снова поднял вопрос о модернизации единой энергосистемы
Утром 25 января в трех странах Центральной Азии Казахстане, Кыргызстане и Узбекистане, связанных единой энергетической системой, произошло массовое отключение электричества. В Ташкенте и Бишкеке отключились светофоры, что привело к хаосу на дорогах, перестали работать аэропорты, в Ташкенте прекратило работу метро. Во многих регионах Узбекистана возникли перебои с водой и отоплением, в Киргизии были временно отключены медучреждения, в том числе оснащенные аппаратами ИВЛ. На юге Казахстана отказала мобильная связь и интернет.

Тотальный блэкаут продлился не более полутора часов, к концу рабочего дня энергоснабжение было почти полностью восстановлено. Но этот инцидент вызвал волну вопросов о том, почему отключения электричества приобрели такой массовый характер и что нужно делать, чтобы не допустить подобных аварий в будущем.

Единая энрегосистема Центральной Азии была создана еще в 1970-х годах прошлого века во времена СССР. Богатые водными ресурсами Таджикистан и Киргизия летом обеспечивали Туркмению, Узбекистан и Казахстан запасами воды, которые скапливались в водохранилищах их собственных гидростанций, в обмен получая во время зимних пиков электроэнергию из этих трех республик. С выходом Туркмении (2003 г.) и Узбекистана (2009 г.) Объединенная энергосистема перестала существовать, однако в 2018 г. она была восстановлена по инициативе президента Узбекистана Шавката Мирзиеева.

«На сегодняшний день каждая из стран региона придерживается собственной версии блэкаута. В Казахстане в качестве основной причины называют сбой на Сырдарьинской ТЭС, расположенной в одноименной области Узбекистана, где из строя вышло три из шести энергоблоков. В Узбекистане же таковой считается авария в электросетях Казахстана, которая привела к скачкам напряжения в узбекской сети, подключенной к Объединенной энергосистеме региона. По всей видимости, установить реальную причину будет сложно без независимого и полноценного расследования», — рассказал ассоциации «Глобальная энергия» руководитель экспертного совета, директор Института развития технологий ТЭК Сергей Воробьев.

«К сожалению, данная авария является одной из череды других, которые были зафиксированы в последние годы. Общее ухудшение энергетической безопасности в регионе в значительной степени обусловлено постепенной потерей функциональности Объединенной энергетической системы Центральной Азии (ОЭС ЦА), которая связывает три страны, в условиях усиливающегося спроса на электроэнергию, высокого износа генерирующих мощностей и сетевой инфраструктуры, перегруженности энергосистемы в пиковые периоды в регионе», — сообщили «Глобальной энергии» в Евразийском банке развития, специалисты которого подготовили доклад «Инвестиции в водно-энергетический комплекс Центральной Азии».

Энергетика стран Центральной Азии отличается высоким уровнем износа электросетевого комплекса и генерирующих мощностей. Удельный вес мощностей возрастом свыше 30 лет составляет от 44% до 75%. В странах практически не применяются энергоэффективные и энергосберегающие технологии, что приводит к потерям от 7% до 20% произведенной энергии. При этом энергосистемы каждой из стран разбалансированы: в одних регионах энергия производится в избытке, а в других – импортируется из соседних государств.

По целому ряду отзывов, существующие с советских времен ГЭС используются нерационально, что приводит к сезонных дефицитам и холостым сбросам воды, как результат несовпадения пиков производства и потребления. По данным «Русгидро», ежегодный объем неудовлетворенного спроса на электроэнергию в Киргизии и Таджикистане оценивается в 1,5–3 ТВт·ч и 4–4,5 ТВт·ч.

Эти проблемы наслаиваются на то, что и межгосударственное регулирование водных ресурсов, необходимого для удовлетворения неравномерных в течение года потребностей в воде для ирригации, очевидно, ждёт новых решений. 

«Из-за недостатка собственных энергоресурсов страны с преобладающей гидроэнергетикой – Кыргызстан и Таджикистан — стали выпускать из водохранилищ больше воды в зимнее время для покрытия в этот период возросших потребностей в электроэнергии, что привело к нарушению правил эксплуатации ГЭС и расчетных их водных и энергетических режимов, росту аварийных ситуаций на энергосистемах, снижению надежности энергоснабжения (более подробно про вызовы и архитектуру водно-энергетического комплекса Центральной Азии — в докладе ЕАБР)», — отметили в ЕАБР.

«В находящихся в низовьях водных бассейнов южных регионах Казахстана и Узбекистане, помимо появления проблем с энергоснабжением в пиковые периоды, все более обостряются проблемы дефицита водных ресурсов и уровня производительности в сельском хозяйстве. В условиях диспропорционального распределения генерирующих мощностей в Казахстане (порядка 77% электрической энергии производится в Северной зоне) южные области сталкиваются с проблемой дефицита электроэнергии. Проблема дефицита мощностей в Казахстане проявилась в декабре 2021 г. уже на уровне всей энергосистемы. Ситуация осложнилась увеличением электропотребления, связанного с переносом в Казахстан «майнинговых ферм» после введенного КНР в июле 2021 г. запрета на эту деятельность. В этот период оперативно организованные поставки из России позволили избежать введения ограничений энергоснабжения», — добавили в ЕАБР.

«Узбекистан, обладая ограниченным потенциалом ГЭС, также сталкивается с проблемой пиковых нагрузок. Дефицит мощности и энергии в энергосистеме Узбекистана в период осеннее-зимнего максимума нагрузок, особенно в маловодные годы, приводит к перегрузу сечения Север — Юг Казахстана, срабатыванию автоматики деления по транзиту Север — Юг Казахстана и к несанкционированным отклонениям перетоков между энергосистемами России и Казахстана. Все эти негативные факторы приводят к тяжелым авариям в энергосистемах стран Центральной Азии, потере многолетней регулирующей способности водохранилищ и нарастанию критического недостатка воды на ирригационные цели даже в многоводные годы», — отмечается в докладе.

Проблемы энергообеспечения будут только увеличиваться в след за активно растущим спросом на энергию во всех странах Центральной Азии. «В Казахстане спрос растет из-за увеличения количества майнеров; в Узбекистане – из-за ускорения экономического роста, которое происходит во многом благодаря усилиям по привлечению иностранных инвесторов: в 2018 г. прирост ВВП составил 5,4%, в 2019 г. – 5,8%, а в 2021 г. – 6,2% (в 2020 г., на фоне пандемии, рост замедлится до 1,6%); в Киргизии – из-за специфики природных условий, которые благоволят как строительству ГЭС, так и автономной возобновляемой генерации», — отмечает Сергей Воробьев.

Страны уже поднимают вопрос о необходимости строительства новых генерирующих мощностей. Так, Казахстан ведет переговоры с «Росатомом» о строительстве новой АЭС. Киргизия хочет возобновить работу по проектам строительства Верхне-Нарынского каскада ГЭС и Камбаратинской ГЭС-1, которые должны были реализовываться в партнерстве с «РусГидро». Узбекистан уже приступил к строительству шести солнечных и трех ветровых станций общей мощностью 2,8 гигаватт (ГВт).Кроме того, необходимо модернизировать и расширить уже работающие объекты в рамках Объединенной системы энергоснабжения, в первую очередь гидроэлектростанции региона, считают специалисты ЕАБР. 

«Одним из ключевых преимуществ ГЭС является возможность их использования в качестве маневренного резерва мощности, поскольку генераторы станций можно легко включать/выключать в зависимости от потребностей в электроэнергии. Они позволяют хорошо регулировать частоту и покрывать растущие пиковые нагрузки и при этом содействуют снижению выбросов СО2. Согласно расчетам ЕАБР оптимальный режим ОЭС-ЦА поспособствовал бы формированию резервов мощности, балансированию рынка, снижению потребностей в вводе 9,4 ГВт мощностей и, соответственно, экономии дополнительных инвестиций в генерацию в 22,3 млрд долларов», — отметили в ЕАБР.

«В условиях глобального энергетического перехода согласованное развитие общего водно-энергетического комплекса в регионе позволило бы в конечном итоге более эффективно провести необходимую модернизацию электроэнергетики стран Центральной Азии. Данная модернизация подразумевает использование потенциала современных доступных технологий в водно-энергетическом комплексе, которые содействовали бы устойчивому развитию региона», — подчеркнули в ЕАБР.

Поделиться:

Поделиться в facebook
Facebook
Поделиться в telegram
Telegram
Поделиться в email
Email
Поделиться в twitter
Twitter
Поделиться в vk
VK
Поделиться в odnoklassniki
OK
Поделиться в reddit
Reddit

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1650 молекул водорода за час

Новосибирские ученые предложили новый эффективный метод синтеза высокоактивного фотокатализатора для получения водорода под действием солнечного света. Разработанные материалы представляют собой пористые «губки» из графитоподобного нитрида углерода с наночастицами платины.

далее ...

Рае Квон Чунг: новая климатическая экономика может стать генератором рабочих мест

Переход к устойчивой модели экономического развития, ориентированной на инвестиции в ресурсы планеты и преумножение человеческого капитала, приведет к стремительной генерации новых рабочих мест. Рае Квон Чунг, председатель Международного комитета премии «Глобальная энергия» рассказал об этом в лекции «Новая климатическая экономика и углеродная нейтральность», прошедшей 19 мая в рамках онлайн-форума «Новые горизонты», который был организован российским обществом «Знание».

далее ...

Металлорганические каркасы для улавливания CO2

Британская компания Drax, специализирующаяся на возобновляемой генерации, совместно с производителем металлорганических каркасов Promethean Particles и Ноттингемским университетом опробует инновационную установку по улавливанию CO2 на биоэнергетической станции в Северном Йоркшире. Если испытания окончатся успехом, Drax в 2024 г. приступит к строительству полноценного коммерческого аналога, первая очередь которого будет введена в строй в 2027 г., а вторая – в 2030 г.

далее ...

Архивы


Январь 2022
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31