В начале июля, в рамках мероприятий, приуроченных к объявлению лауреатов премии «Глобальная энергия», члены Международного комитета премии посетили Бородинский разрез имени М.И. Щадова, расположенный в Красноярском крае. Это крупнейшее предприятие открытой угледобычи России, входящее в состав АО «СУЭК-Красноярск». Разрез имеет не только стратегическое значение для национального энергобаланса (с ежегодной добычей порядка 25 млн тонн угля), но и несет в себе глубокую историческую память: он был построен ветеранами Великой Отечественной войны в 1949 году и с тех пор здесь было добыто более чем 1,2 миллиарда тонн угля, сыгравших ключевую роль в обеспечении промышленного развития Сибири и Дальнего Востока.
Сегодня, когда российская промышленность вновь испытывает повышенный спрос на электроэнергию, угольная отрасль переживает определенный ренессанс: от ее стабильной работы напрямую зависит энергетическая безопасность страны и темпы реиндустриализации. При этом предприятиям отрасли приходится адаптироваться к новым технологическим и экологическим вызовам, внедряя передовые решения в производственные процессы. И Бородинский разрез справляется с этой задачей, в чем лично смогли убедиться члены Международного комитета премии.
Вскоре после визита на предприятие президент Ассоциации «Глобальная энергия» Сергей Брилев побеседовал с генеральным директором АО «СУЭК-Красноярск» Евгением Евтушенко – о возрождении интереса к угольной генерации, внедрении безуглеродных технологий и роли возобновляемых источников энергии в будущем энергетики.
— Члены Международного комитета и иностранные журналисты побывали на вашем предприятии и остались в восторге. Но есть одна тонкость. Для вас один миллиард двести миллионов тонн добытого угля за всю историю разреза – это трудно завоеванные цифры, а для обычного человека – абстракция. Но давайте ответим, что же такое миллиард двести миллионов?
— Что такое миллиард двести? Прежде всего это – наша история. История людей, история послевоенных лет. Ветераны Великой Отечественной войны, наши доблестные герои, прибыли эшелонами на станцию Заозерная в 1946 году и начали строительство Бородинского разреза. А спустя три года здесь была добыта первая тонна угля. За прошедшие десятилетия сменилось много поколений, мы прошли тяжелые 90-е, пережили упадок и реструктуризацию отрасли, но сумели сохранить наших горняков, наши традиции и нашу культуру. И сегодня наша компания устойчива: только за последние 4 года мы приросли по объемам добычи на 25%.
— Вот вроде бы читаешь новости – везде все падает, а вы приросли.
— Не надо забывать, что мы отгружаем энергетический уголь, который, и я с чистой совестью могу это говорить, самый чистый в России. Я не раз уже говорил и вновь повторю, что в нашем угле минимальное содержание серы – меньше двух десятых процента. И минимальная зольность с очень высокой калорийностью – 4100-4200. Мы отгружаем продукцию на внутренний рынок, обеспечивая энергобезопасность страны, в первую очередь регионов Сибири и Дальнего Востока. При этом нынешние времена заставляют промышленность развиваться более интенсивно – спрос на продукцию растет.
— То есть вы чувствуете реиндустрилизацию?
— Да, чувствуем. И полностью обеспечиваем энергоэффективность и стабильность энергетики страны.
— По стране доля угля в электрогенерации составляет около 14%, но здесь, в Сибири, она выше?
— Да, у нас доля угольной генерации превышает 30%.
— Какие отрасли сейчас требуют больше энергии? Если это не секрет, конечно. Оборонка?
— В первую очередь – да, оборонная промышленность растет. Все, что связано с импортозамещением, растет. Появляются заводы, которые раньше зависели от импорта: редукторы, электрооборудование, комплектующие – все это сегодня «закрывается» своими силами именно здесь.
— А для этого нужна энергия. Я не устаю повторять: наступает углеводородный ренессанс. Но при этом я не готов ставить крест на возобновляемой энергетике. Более того, многие технологии, которые еще пять лет назад не казались экономически эффективными, сегодня становятся таковыми. Возьмем зеленый водород – он был в 6,5 раза дороже голубого аналога из природного газа. А теперь – уже нет. Все меняется. На ваш взгляд, при вашем вполне понятном и обоснованном «угольном эгоизме», каков он – новый баланс?
— Баланс будет сохраняться. Развиваться будут обе отрасли – и возобновляемая энергетика, и традиционная. Мы это прекрасно понимаем. Традиционная энергетика, я думаю, останется на нынешнем уровне: уголь сохранит долю в пределах 15-17% в российском энергобалансе. Не стоит забывать, что тот же Китай за год вырос с 3,5 до 4,5 млрд тонн — и они все переработали. При этом они растут по возобновляемым источникам. То есть мы должны понимать, что человечество растет, развивается, требует более совершенных приборов в жизни. И энергетика будет расти. На уровне 15% [доли угля в структуре генерации] мы останемся.
— Нам повезло с этим визитом: температура в Красноярске почти краснодарская, небо чистое. Я бывал здесь в разное время года и видел, как по-разному может выглядеть красноярское небо… И знаю, что есть горожане, которые жалуются [на экологию]. Что вы делаете для улучшения ситуации?
— В первую очередь реализуем проекты, связанные с рекультивацией. Наши разрезы после добычи не оставляют выработанных участков…
— Давайте, как «тертый калач», я конкретизирую: облепиху вы больше не сажаете?
— Нет-нет, сейчас только кедр и сосна. Облепиха у нас считается сорняком, и мы склонны ее, наоборот, вырубать. Это первое. Второе: у нас действует водная стратегия, в соответствии с которой вся вода, которая собирается на поверхности и в карьере, проходит очистку, прежде чем попасть в водоемы. Это обязательное условие. Мы также восполняем все бассейновые потери, причем, подчеркну, понесенные не по нашей вине. Например, мы ежегодно выпускаем в Енисей 7-8 тысяч молодей осетра при том, что наше производство не оказывает влияние на сокращение популяции.
— Все это вы говорите как человек, который добывает… А вот те, кто сжигает уголь, объясняют: нужен фильтр (промышленные газоочистные системы, которые устанавливаются на теплоэлектростанциях и других объектах, сжигающих уголь, чтобы очищать дымовые газы перед выбросом в атмосферу – прим. «ГЭ»). И это не тот фильтр, который мы используем для приготовления кофе, а сооружение размером с 12-этажный дом.
— Фильтры строить надо. И мы в том числе говорим, что уголь надо не просто добывать, но и правильно сжигать – чтобы население не ощущало последствий. Сегодня такие технологии есть – и у нас, и у наших партнеров. Например, Сибирская генерирующая компания, предприятия которой потребляют наш уголь, строит современные электрофильтры, действительно похожие на многоэтажные дома: в них происходит очистка и осаждение всех взвешенных веществ, а в атмосферу выходит практически один пар. Это десятки миллиардов инвестиций, и эти инвестиции дают свои результаты.
Мы и сами занимаемся переработкой угля. На Березовском разрезе мы начали эту работу в 2005 году, в 2020 году построили комплекс по глубокой переработке угля, в октябре этого года вводим вторую очередь. Что это дает? Это фактически высококачественный чистый угольный продукт, который используется в нефтяном производстве, водоочистке и как бытовое экологическое топливо. Продукт с калорийностью 6000, который при сгорании фактически не образует вредных выбросов – он просто тлеет.
Я сам житель Красноярска и, поверьте, в первую очередь борюсь за чистое небо. И я хочу с гордостью говорить: мы используем уголь, но делаем это максимально чисто. Эти технологии есть и уже работают – и будут работать.
