Объем улавливания CO₂ к 2030 году может достичь около 1 млрд в год, тогда как для достижения климатических целей требуется не менее 1,67 млрд. Это означает, что даже при благоприятном сценарии объем выбросов будет почти на треть превышать целевые значения. К такому выводу пришли ученые из Университета Внутренней Монголии, Пекинского университета Вузи и Административного центра программы «Повестка дня 21» Министерства науки и технологий Китая, проанализировав динамику развития технологий улавливания, использования и хранения углекислого газа (CCUS).
Технологии CCUS считаются одним из ключевых инструментов энергетического перехода, поскольку позволяют снижать выбросы без полного отказа от ископаемого топлива. Однако их реальный вклад в декарбонизацию пока остается незначительным: суммарная мощность улавливания составляет около 170 млн тонн CO₂ в год, тогда как глобальные выбросы превышают 37 млрд тонн. Чтобы понять причины такого разрыва, ученые проанализировали данные по 21 стране за последние десять лет и с помощью методов машинного обучения выделили три ключевых фактора: государственную поддержку, уровень технологического развития и экономическую эффективность.
Экономика процесса остается важным фактором, хотя и не главным. На стадию улавливания приходится до 60-80% всех затрат в цепочке CCUS. Однако, вопреки ожиданиям, на текущем этапе по мере расширения проектов средняя стоимость не снижается, а в ряде случаев даже растет из-за перехода к более сложным технологиям, таким как улавливание CO₂ из воздуха или низкоконцентрированных источников.
Глобальное развитие CCUS крайне неравномерно. Основные мощности сосредоточены в странах Северной Америки, тогда как многие страны остального мира находятся на ранних стадиях или ограничиваются пилотными проектами. Коэффициент Джини, отражающий неравенство в масштабах улавливания, стабильно держится на уровне 0,7-0,84, что указывает на высокую концентрацию мощностей у ограниченного числа стран. Технологическое неравенство при этом только усиливается: патенты и ключевые разработки находятся в США, Китае, Норвегии и Великобритании. Остальные страны вынуждены либо закупать технологии, либо использовать открытые решения, что не позволяет формировать собственные конкурентные преимущества. При этом даже такой технологический трансфер не приводит к полноценному переносу практик внедрения: страны слабо перенимают успешные модели развития.
Географический анализ выявил еще одну особенность: вместо формирования устойчивых центров роста проекты CCUS все больше рассеиваются по миру. Коэффициент пространственной автокорреляции Морана стал отрицательным. Это означает, что даже при наличии отдельных успешных проектов эффект распространения остается ограниченным.
Ученые выделили три модели развития. Первая – координационная, где сочетаются сильная политика, развитые технологии и уже достигнуты заметные масштабы. К таким странам отнесены США, Китай и Норвегия. Вторая – одноосная, где ставка делается прежде всего на государственную поддержку и институциональные механизмы при меньшей технологической базе. Самым ярким примером служит Великобритания. Третья – ограниченная, которая делится на несколько типов: к ним относятся страны Персидского залива и Австралия, где проекты часто завязаны на нефтегазовый сектор и не сопровождаются развитием собственной технологической экосистемы, а также Канада и Япония, где развитие поддерживается политикой, но технологическая база остается умеренной.
Исследователи построили так называемые контрфактические сценарии, то есть варианты развития при условии, что каждый из трех факторов будет усилен по отдельности или одновременно. Их расчеты показали, что наибольший эффект дает технологический прогресс: он способен увеличить темпы роста мощностей улавливания примерно на 17,7%. Вклад политики и снижения затрат значительно ниже – около 5-6%. При этом страны с низкой базой демонстрируют более высокую отдачу от любых улучшений: например, технологический рост дает им прирост в 22,3% против 14,5% у развитых стран, что указывает на значительный нереализованный потенциал.
В наиболее благоприятном сценарии, то есть при одновременном усилении политики, ускорении технологического развития и снижении затрат, глобальная мощность улавливания к 2030 году может достичь около 1 млрд тонн в год, что примерно вдвое превышает текущие прогнозные оценки. Однако и этого недостаточно: до целевого уровня в 1,67 млрд тонн сохраняется дефицит примерно в 530 млн тонн.
В этой связи исследователи подчеркивают необходимость укрепления международного сотрудничества, включая передачу технологий, обмен опытом и развитие совместной инфраструктуры. Важную роль могут сыграть кластерные решения, при которых несколько предприятий используют общие системы транспортировки и хранения CO₂. К успешным примерам таких проектов можно отнести норвежский Northern Lights, американские хабы вроде Bayou Bend и британские промышленные кластеры.
