Нефтяные шоки стали сильнее влиять на мировые цены на продукты. К такому выводу пришел ученый из японского Университета Мэйдзи Гакуин, проанализировавший, как менялась зависимость продовольственных цен от нефтяного рынка за последние три десятилетия. Так, например, с 1997 по 2007 год чувствительность продовольственной инфляции к нефтяным шокам выросла в 3,53 раза в США и в 4,74 раза в Бразилии. К середине 2000-х колебания на энергетическом рынке стали одним из основных факторов нестабильности цен на продукты во многих регионах мира. А после 2014 года эта зависимость в большинстве регионов начала снижаться.
Нефть влияет на стоимость продовольствия не только через топливо для тракторов и грузовиков. Нефтепродукты прямо или косвенно используются при производстве удобрений, переработке сырья, изготовлении промежуточной продукции и перевозках. В результате изменение стоимости или доступности нефти влияет на всю цепочку – от производства сельскохозяйственного сырья до доставки готовых продуктов в магазин. Именно усиление такой скрытой нефтяной зависимости исследователь считает одной из причин того, почему цены на еду стали сильнее реагировать на ситуацию на энергетическом рынке.
Чтобы проследить эти изменения, ученый сравнил мировую экономику в четырех точках – в 1997, 2007, 2014 и 2023 годах. Для этого он использовал компьютерную модель общего экономического равновесия, которая учитывает связи между различными отраслями и позволяет проследить, как потрясение в одной из них передается остальным. Мир в модели разделили на семь регионов – США, Бразилию, Китай, Японию, Евросоюз, ОПЕК+ и остальные страны, а экономику – на 13 основных секторов.
Затем исследователь моделировал неожиданные изменения предложения сырой нефти, масличных культур и сои и рассчитывал, как они отражаются на продовольственной инфляции. Масштаб таких потрясений определялся на основе реальных колебаний добычи нефти и сельскохозяйственного производства за предыдущие десятилетия. Для расчета большого числа возможных вариантов применялся метод Монте-Карло.
Результаты показали, что роль нефти сильно различается от страны к стране. Например, в ОПЕК+ доля нефтяных шоков в колебаниях продовольственных цен с 1997 по 2007 год выросла с 19,6% до 68,8%, а в Евросоюзе – с 10,1% до 33,8%. В США картина оказалась совсем другой: более 98% нестабильности цен на продукты на протяжении исследуемого периода объяснялось колебаниями сельскохозяйственного производства, тогда как влияние нефтяных шоков оставалось небольшим. То есть в одних экономиках цены на продукты сильнее зависели от урожая и других факторов непосредственно в сельском хозяйстве, а в других – от ситуации на энергетическом рынке.
Исследователь также сравнил, что происходит сразу после нефтяного шока и после того, как экономика успевает к нему приспособиться. В краткосрочной перспективе предприятия не могут быстро поменять поставщиков, оборудование или структуру производства, поэтому скачок цен передается по существующим цепочкам практически без возможности его компенсировать. Например, для США в условиях 2007 года колебания продовольственных цен в этом сценарии оказались в 2,49 раза сильнее, чем в более гибкой долгосрочной модели. Со временем предприятия могут заменить часть ресурсов, изменить производство и перераспределить капитал, поэтому последствия нефтяного шока становятся слабее.
После пика нефтяной зависимости ситуация также стала меняться. С 2014 года в большинстве исследованных регионов она начала снижаться, причем особенно заметно – в США и Китае. Японский ученый связывает это, в частности, с изменением структуры энергопотребления, ростом эффективности производства и развитием энергосберегающих технологий. Однако к 2023 году влияние нефтяного рынка на цены продуктов все еще оставалось заметным, особенно в странах с высокой долей импортных энергоресурсов и нефтепродуктов.
